Жизнь и ничего более (1992)

Идея ленты возникла у Аббаса Киаростами сразу после катастрофы, которая стёрла с лица земли десятки населённых пунктов на севере Ирана и унесла жизни более 40 тысяч человек. Режиссёр решил не снимать отчётную документальную хронику, а отправиться в поездку по пострадавшим регионам на старой машине вместе с младшим сыном Пуей, чтобы лично пообщаться с людьми, которые потеряли дома, близких и привычную жизнь. Поездка по дорогам, где до сих пор лежат обломки разрушенных зданий, а на обочинах стоят грузовики с гуманитарной помощью, превращается в череду неожиданных встреч. Киаростами не придумывал готового сценария: почти все диалоги импровизированы, а в кадре в основном обычные жители пострадавших территорий, а не профессиональные актёры. Это придаёт картине невероятную достоверность: ты наблюдаешь не за выстроенной режиссёрской постановкой, а за реальными историями людей, которые только начинают привыкать к тому, что их мир изменился навсегда. Разговоры между режиссёром и сыном, которому около десяти лет, проходят между остановками в деревнях, чаепитиями с местными жителями и осмотром руин. Пуя задаёт вопросы, которые волнуют и взрослых: почему люди умирают, что будет после смерти, как жить дальше, когда вокруг столько разрушений. Киаростами не даёт готовых ответов, а вместе с сыном и зрителем ищет их сам, обращаясь к простым, но вечным вещам: ценности человеческой близости, умности находить радость в маленьких моментах, важности поддержки близких в трудные времена. Фильм стал одной из ключевых работ иранского нового кино, получившей высшие награды на крупнейших международных фестивалях и высокие оценки критиков по всему миру. Киаростами показал, что кино не обязательно должно быть громким и событийным, чтобы затрагивать самые глубокие струны человеческой души и заставлять задуматься о том, что действительно важно в жизни.